23:39 13 Декабря 2017
Прямой эфир
Гулия за рабочим столом

Семья абхазского классика: Москву Георгий Гулиа считал добрым городом

© Фото: предоставлено Татьяной Гулия
Колумнисты
Получить короткую ссылку
Лев Рыжков
29270

Корреспондент Sputnik Лев Рыжков пообщался с членами семьи великого абхазского писателя и узнал, почему неизбежный арест сменился для Георгия Гулиа Сталинской премией, и какое чудо спасло абхазов от переселения в Сибирь.

Было время, когда в благословенную солнцем и морем Абхазию съезжались самые известные писатели. Тогда мир был расколот на две части – проамериканскую и просоветскую. И в Абхазию, в Агудзеру, приезжали властители дум советской половины мира. Телевидение тогда было в зачаточном состоянии, гаджетов с блогами никто не мог себе представить. Очень многие люди читали книги. И писатели были популярны – в масштабе не меньше, чем сегодня Тимур Бекмамбетов, например.

И все эти светочи мысли, суперзвезды советской эпохи съезжались в гости к своему коллеге по перу – Георгию Дмитриевичу Гулиа. Купались в теплом море, загорали на солнце, а вечерами – что уж тут греха таить – пьянствовали в немыслимой для Москвы, например, беседке из рододендрона.

Корреспондент Sputnik Лев Рыжков побывал в гостях у членов семьи Георгия Гулиа: дочери Татьяны Георгиевны — известного журналиста, советника посольства Республики Абхазия в России, и вдовы писателя Валентины Григорьевны Гулиа – ученого-химика, преподавателя МГУ.

Фрагмент нашей беседы уже был опубликован. Мы остановились на том моменте в биографии писателя, когда он переехал в Москву. Вернее, вынужден был это сделать. А если совсем уж по правде – бежал. С этого интригующего момента и продолжим.

Московское гостеприимство

Побег в Москву произошел в 1948 году. Автору этих строк, признаться, трудно представить, как можно оставить солнце, море и архитектуру из цветов и отправиться в московскую слякоть. Спрашиваю: "Скучал, наверное, Георгий Дмитриевич?"

Но оказывается, что нет. В Москве, как совсем недавно в Агудзере, Георгий Гулиа распахнул двери для дорогих гостей. Стоит иметь в виду, что не только дом на Новопесчаной улице, но и весь квартал у метро "Сокол» населяли представители литературного сообщества – писатели, поэты, критики, редакторы. Вот они-то и ходили в гости.

Домашние вспоминают, что к ним очень часто заходил живой классик социалистического реализма Константин Федин. Любил бывать Сергей Баруздин – незаслуженно сейчас забытый детский писатель. Очень частым гостем стал Назым Хикмет – турецкий революционный писатель, черкес по материнской линии. А вот великий дагестанский поэт Расул Гамзатов всегда приходил с женой Фатимат.

Гости на Новопесчаной - Г.Гулиа,космонавт Владимир Шаталов,художник Яр-Кравченко и Валентина Гулиа, дети - сын Жора, дочь Шаталова, дочь Г.Гулиа Таня
© Фото: предоставлено Татьяной Гулия
Гости на Новопесчаной - Г.Гулиа,космонавт Владимир Шаталов,художник Яр-Кравченко и Валентина Гулиа, дети - сын Жора, дочь Шаталова, дочь Г.Гулиа Таня

"Не было ему доверия у жены, — вспоминает Валентина Григорьевна. – Весельчак он был большой. И Фатимат за ним всюду ездила – и за границу, и по гостям с ним ходила. Любил Расул Гамзатович выпить, что и говорить. А у нас практически поселился. И дневал, и ночевал".

Но что же все-таки заставило Георгия Гулиа переехать в холодную Москву?

"Его могли арестовать, – говорит дочь писателя Татьяна. – Все события шли именно к такому финалу".

"Здоров как бык, работать – не могу!"

"Жора был министром культуры Абхазской АССР, — вспоминает Валентина Григорьевна. – Но впоследствии швырнул на стол председателю Совета Министров, грузину, заявление об уходе. «Я ухожу не по состоянию здоровья, — написал он. – Я здоров как бык! Но я не могу с вами работать". 

После таких демаршей в конце 40-х годов не выживали. Высокопоставленные чиновники такого отношения к себе не прощали. А репрессивная машина работала без сбоев. Совсем недавно перед молодым, 34-летним писателем были, казалось, открыты все двери. А теперь над его еще не успевшей поседеть головой стали сгущаться тучи. 

Спас Георгия Гулиа дорогой гость, завсегдатай посиделок в беседке из рододендрона, самый знаменитый поэт СССР Константин Симонов.

"Он сказал: "Георгий, я вижу, какая у вас здесь сложилась обстановка. Переезжайте в Москву. Я пристрою вас в "Литературную газету", — вспоминает Валентина Григорьевна. – И Жора переехал. Стал работать. Заодно отдал Симонову для публикации свою новую повесть "Весна в Сакене".

Тогда никто еще не мог предположить, что повесть эта станет очень знаменитой и, как сейчас говорят, "взорвет" рынок. Тем более что книжного рынка, в сегодняшнем понимании, в 40-е годы прошлого столетия в СССР не существовало.

"Симонов почитал, сделал ряд замечаний, — вспоминает Валентина Гулиа. – А уже на следующее утро Жора приносит к нему в редакцию исправленный вариант, с учтенными замечаниями. Симонов тогда сказал: "Дорогой Георгий! Никто в Москве так не работает. Давайте-ка мы спрячем ее в сейф, а через месяц достанем. А все это время вы будете над ней "работать".  Вот так целый месяц повесть лежала в сейфе. А потом Симонов ее опубликовал".

И кто мог предположить, что впереди, как сейчас говорят, настоящий триллер.

Георгий Гулия и Константин Симонов
© Фото: Татьяна Гулия
Георгий Гулия и Константин Симонов

Триумф вместо ареста

"Весна в Сакене" не понравилась грузинским писателям. Да, повесть была, как и положено, о дружбе народов. Но акценты расставлены были не так, они не подчеркивали ведущую роль грузинского народа. А в московском литературном мире их соплеменников было много. К тому же давайте припомним, что они держали верх не только в писательских организациях, но руководили всей страной, а также самой могущественной спецслужбой планеты. 

"Стая товарищей» приготовила на писателя облаву. Были заготовлены разгромные рецензии. Предвидеть дальнейшее было несложно: исключение из Союза писателей, из партии, увольнение с работы, возможно, и "черный воронок". Эта схема была отработана. Зубцы ловушки распахнулись навстречу новой жертве.

"Спасло Жору то, что Сталин читал книги, — вспоминает Валентина Гулиа. – Притом читал по-настоящему. Прочел он и "Весну в Сакене". Известно, что он спросил у своего помощника Поскребышева: "Кто это написал? Старик, что ли?".

Под словом "старик" имелся в виду не возраст. Стариком Сталин называл Дмитрия Иосифовича Гулиа – писателя, поэта, основоположника абхазской письменности. Сталин, у которого была дача в Абхазии, был знаком с Дмитрием Иосифовичем. Они не единожды разговаривали, Сталину нравилось беседовать с мудрым стариком. А вот его сына Георгия Гулиа Сталин до поры не знал.

"Поскребышев уточнил авторство, — вспоминает Валентина Григорьевна. – Доложил: "Так и так, это – сын Старика». Сталин тогда произнес: "Хорошая вещь!" И Поскребышев тут же принялся звонить в газеты. Наутро вместо разгромных рецензий вышли хвалебные. Одна дама-литературовед, составившая разгромнейший отзыв в стиле критика Латунского, всего за одну ночь переработала его в весьма хвалебный".

А когда Георгий Дмитриевич все-таки ненадолго приехал домой, в аэропорту его торжественно встречали недавние грузинские гонители. За повесть "Весна в Сакене" Георгий Гулиа получил в 1948 году Сталинскую премию, высшую из литературных наград того времени.

Но, как показали дальнейшие события, неприкосновенной персоной он не стал.

Чудо, спасшее Абхазию

Время гонений для лауреата настало в 1951 году. Георгий Гулиа написал историческую повесть «Черные гости» из времен русско-турецких войн. Возмущение грузинских критиков (но и не только) вызвало то обстоятельство, что Абхазия была представлена независимым государством.

"А ведь Абхазия вступила в Советский Союз как самостоятельное государство, — говорит Валентина Григорьевна. – И лишь в 30-е годы была «подарена» Сталиным Грузии. Критиками было заготовлено и клеймо – «абхазский националист». Было обсуждение в Доме литераторов".

Руководителем Союза писателей в то время был Александр Фадеев – автор "Молодой гвардии" и частый гость квартиры Георгия Гулиа на улице Новопесчаной. 

"И вот во время заседания Фадеев идет к трибуне "распинать" Георгия Дмитриевича,  -вспоминает Валентина Григорьевна. – А по пути аккуратно так вкладывает записку ему в ладонь. А в записке написано: "Дорогой Георгий! Ты – прекрасный и талантливый писатель. Извини меня!"

Место, где был биограф Олимпия и скетинг-ринг.
© Sputnik / Томас Тхайцук

Но по-настоящему темные тучи надвинулись два года спустя. Сталин решил переселить абхазов в Сибирь. «Решению абхазского вопроса» помешала смерть Сталина. Можно сказать, спасло только чудо.

Дочь Татьяна Георгиевна вспоминает: "У папы есть "Повесть о моем отце", издана в серии "Жизнь замечательных людей" – о моем дедушке, Дмитрии Иосифовиче Гулиа. Но фактически эта книга об Абхазии. Она была издана в 1965 году. И когда встал вопрос о том, чтобы в собрании сочинений в 1980-х годах переиздать повесть, папе сказали: "Мы все оставим, а вот этот кусок про выселение выкинем». Папа сказал: "Тогда не издавайте". Но издали как надо".

С Фазилем на полустанке

Георгий Гулиа одним из первых издал Фазиля Искандера. Было это так.

"Однажды Жора ехал из Абхазии в Москву на поезде, — рассказывает Валентина Григорьевна. – На каждом крупном полустанке он выходил и покупал газеты. Задерживался у киосков, а я всякий раз боялась, что он отстанет от поезда. И, кажется, в Курске он купил газету и увидел там стихи юного Фазиля". 

"Фазиль был намного моложе Георгия Дмитриевича, на семнадцать лет,  - вспоминает Валентина Григорьевна. – Мой ровесник. Кстати, я никогда не чувствовала того, что Жора – старше меня. Он был очень заводным, энергичным. Никогда не был стариком. И вот он опубликовал подборку стихов Фазиля в "Литературной газете". Причем они вышли точно в день рождения нашей дочери Танечки – 7 декабря 1959 года. Такая вот мистика".

"Папа очень радовался, когда появлялись молодые и талантливые абхазцы, — говорит Татьяна Гулиа. – Из них он опубликовал не только Фазиля Искандера. Была, например, одна дама, чью подборку он тоже как-то напечатал. Она обрадовалась и прислала новую. И вот тут папа ей в публикации отказал. Сказал: "Дорогая моя! Я не могу печатать одних абхазцев. Меня не так поймут".

К слову, своей ранней славой обязан Георгию Гулиа и очень известный живописец Илья Глазунов. Именно Георгий Дмитриевич заметил его и всячески рекомендовал всем своим знакомым. И если и был какой-то человек, которого Илья Глазунов боготворил, то это был именно великий абхазский и советский писатель Георгий Дмитриевич Гулиа.

Георгий Гулия на фоне своего портрета кисти Глазунова
© Фото: предоставлено Татьяной Гулия
Георгий Гулия на фоне своего портрета кисти Глазунова

Москва слезам – верит!

Практически сразу после переезда в Москву Георгий Гулиа написал повесть «Добрый город», во многом автобиографичную. В повести рассказывается о молодом человеке, который переезжает из Абхазии в Москву. А ведь в столице так легко потеряться! Но находятся добрые люди, которые помогают "чужаку" обустроиться, подсказывают выходы из трудных ситуаций и способы решения неизбежных проблем.

Повесть "Добрый город" была очень популярна и во многом сформировала восприятие Москвы несколькими поколениями советских людей. Лишь тридцать с лишним лет спустя, с выходом одноименного фильма, оказалось, что "Москва слезам не верит". А до этого времени, с подачи абхазского писателя, столица  считалась доброй. 

 По дому Георгий Дмитриевич, конечно, скучал. Только вот виду не показывал. О малой родине, по словам дочери писателя Татьяны, ему напоминало вино. "Сок абхазской виноградной лозы любого человека делает нашим", — говорил Георгий Дмитриевич. И по вечерам в квартире на улице Новопесчаная, за столом с подпиленными по-абхазски ножками, собиралась теплая компания: аварец Гамзатов, балкарец Кулиев, турок Хикмет, многочисленные русские писатели. Все эти гости наслаждались вкусом изысканного вина, теплотой общения. И, конечно же, чувствовали себя в Абхазии – пусть и ненадолго среди московской зимы, которая, как известно, длится по полгода.




Главные темы

  • Праздник Пурим в Синагоге

    Хануку – праздник света – иудеи всего мира отмечают с 12 по 20 декабря. В этот день евреи собираются в синагоге и угощают друг друга латкесом (картофельные оладьи) и читают молитву Галель. О том, как иудеи Абхазии отмечают Хануку, читайте в материале корреспондента Sputnik.

    119
  • Выставка работ Александра Чачба-Ширвашидзе

    У жителей и гостей Абхазии впервые появилась уникальная возможность увидеть в республике работы абхазского князя, первого профессионального художника среди абхазов Александра Чачба-Шервашидзе. Выставка посвящена 150-летию художника.

    106
  • Прогноз

    В четверг на территории Черноморского побережья Абхазии синоптическая обстановка не меняется, сообщает отдел Гидрометеорологии Госкомитета Республики Абхазия по экологии и охране природы.

    48

Орбита Sputnik

  • Фуры на трассе, архивное фото

    Казахстан ратифицировал договор о Таможенном кодексе ЕАЭС – соответствующий закон подписал президент страны Нурсултан Назарбаев.

  • Питьевая вода. Архивное фото

    В восточной части Бишкека 14 декабря временно прекратится подача питьевой воды: сотрудники ТЭЦ будут демонтировать врезки на водопроводе.

  • Президенты РФ и Беларуси В. Путин и А. Лукашенко на заседании ВГС Союзного государства

    Президент Беларуси Александр Лукашенко заявил, что в ближайшее время планирует встретиться с Владимиром Путиным, и анонсировал серьезный диалог.

  • Судебный молоток

    Депутат Европарламента предложил премьеру Латвии отправить школьную реформу на экспертизу Венецианской комиссии Совета Европы.

  • Посольство России в Литве, архивное фото

    Посольство России в Литве заявило, что Вильнюс вопреки договоренностям мешает благоустройству советских захоронений на территории республики.

  • Президент Молдовы Игорь Додон

    Молдавский лидер Игорь Додон принял приглашение президента России Владимира Путина принять участие в саммите глав стран СНГ 26 декабря в Москве.