17:10 22 Января 2017
Прямой эфир
Стопка книг в библиотеке

Литература год спустя после года литературы

© Fotolia/ Kara
Аналитика
Получить короткую ссылку
Новый год в Абхазии: итоги и события (114)
44 0 0

Лев Рыжков об ожиданиях и итогах года литературы в России.

В России стало трендом посвящать целый год какому-либо направлению культуры: год литературы (2015), год кино (2016).

Когда проводили год литературы, конечно, никто не ожидал чуда. Например, что вся страна оторвется от гаджетов и потянется за бумажной книгой. Или что писатели снова станут богатыми, уважаемыми людьми и получат ордера на участки в подмосковном литературном поселке Переделкино. 

Нет! Ожидания были совсем крохотными: вдруг какой-нибудь ребенок откажется от покемонов и потянется к красивой книжке. Или вдруг какая-то система поддержания штанов для бедствующих писателей появится – например, в виде премий или грантов.

Год литературы отшумел и ушел, как всякий праздник оставив после себя кучу грязной посуды, окурки в цветочных горшках и сомнительный аромат запустения. В уходящем 2016 году литературу уже не чествовали. И как же ей, тем не менее, жилось?

Sputnik, Лев Рыжков

Властители дум

Показателем состояния литературного процесса могут и должны быть ярмарки. В Москве их проводится в течение года несколько. Вот картинка с одной из них.

Первое, это, конечно, ассортимент. На двадцать книг – примерно одна новинка. 

Самый большой ажиотаж – у стенда не самого маленького издательства, где происходит ликвидация нераспроданного за год тиража – по тридцать-пятьдесят рублей за книжку.

Далее – встречи с авторами. Вот автор научной фантастики, работающий в жанре стим-панк. Вокруг – человек сорок. Вот презентация мемуаров почтенного советского кинодеятеля – примерно двести пятьдесят человек. А вот серьезная писательница презентует новый роман, вышедший в толстом журнале – и десяти человек нет.

И вдруг в какой-то момент появляются целые табуны молодежи с палками для селфи, все в блеске пирсинга. На лицах – сплошь позитив!

И вот тут-то автор этих строк, признаться, и оказался порядком озадачен. Вроде бы, каких-то громких имен в списках презентаций не было. Может быть, у читающей молодежи появился какой-то властитель дум? И вот они, плоды предыдущего года литературы?

Протолкавшись и пролавировав между пирсингами и селфи-палками, я оказался в восторженной толпе, перед которой надувала губки вполне себе инстаграмного вида девица-красавица, рисовала сердечки в аляповатых книжечках, однотипно улыбалась для совместных фоток с поклонницами.

Властительница дум оказалась видеоблогершей, у которой вдруг как-то написалась книжка для крупного издательства. И вот сидит идолица молодежи: чирк – сердечко на книжке, чмок губками в камеру, поклонницы в восторге говорят: "Вау!". И так – долго, без перерыва.

Вот это чирк-чмок-вау может, пожалуй, являться самым показательным саундтреком существованию современной изящной словесности. 

Баланс – залог наград?

Впрочем, есть еще литературные премии. Они – и показатель векторов развития, и компас читательского интереса, направляемый чуткими руками профессионалов. Что у нас на этом направлении?

В России две из трех самых престижных литературных премий – "Большую книгу" и "Национальный бестселлер" взял Леонид Юзефович с документальным романом "Зимняя дорога". Книга – хорошая, запоминающаяся. "Зимняя дорога" рассказывает о последней вспышке гражданской войны – противостоянии в Якутии 1923 года отряда белогвардейского генерала Пепеляева и красных, возглавляемых анархистом Стродом. 

Да, книгу легко читать, она интересна и познавательна. Но заслуга текста перед сразу двумя авторитетными жюри, думается, в балансе. Автор – не за белых и не за красных. И Пепеляев, и Строд – по-своему симпатичны. И у того, и у другого есть недостатки и своя правда. И вот так вот позиция "ни вашим, ни нашим" и доказала, в принципе, свою выигрышность и политкорректность.

Юзефович претендовал и на третью крупную премию – "Русский Букер", но присудили ее Петру Алешковскому за роман "Крепость". В двух словах – это книга  противостоянии археолога и бюрократии. Изложено обстоятельно, с красивостями, на шестистах страницах. Литературная общественность оказалась возмущена, стала разыскивать в тексте стилистические "косяки".

Но на наш взгляд, премия – и заслуженна, и уместна. Уважения достоин тот, кто это все хотя бы прочтет, а стократно – тот, кто написал. Толстые книги в эпоху торжествующих видеоблогеров следует ценить и лелеять.

Мировые тенденции

А что же с премиями мирового значения? Есть ли у них новые векторы развития литературного процесса?

Нобелевскую премию по литературе дали рок-певцу Бобу Дилану, который даже на секундочку писателем не является. Впрочем, у него есть один роман – "Тарантул", написанный методом "потока сознания" в разгар "психоделической революции" 1960-х годов. Отзывы критиков были чудовищными. Одно предложение из "Тарантула" заняло в 2003 году первое место в рейтинге журнала "Spin" в номинации: "Самое невнятное предложение, написанное музыкантом". И кто бы мог предполагать, что в отношениях Дилана и литературы наступит такой вот хэппи-энд?

Букеровская премия досталась афроамериканцу Полу Битти за роман "Распродажа". Это редчайшая сатира на злободневную тему: взаимоотношения черных и белых американцев. Герой романа пытается восстановить в своем квартале рабство. Возможно, что история смешная и интересная, но для постсоветского пространства – не самая актуальная. Хотя как знать —  если бы какой-нибудь отечественный (в масштабе бывшего СССР) смельчак написал роман о возвращении крепостного права, могло бы получиться смешно.

Нет сюрпризов

Теперь о новинках года. Крупные российские писатели традиционно разродились предсказуемыми текстами. Новый роман выпустил Виктор Пелевин – "Лампа Мафусаила, или…".  Все примерно о том же, что и раньше. Осторожная сатира на постсоветскую действительность с элементами пародии на "Обитель" Захара Прилепина. 

Прилепин, в свою очередь, выпустил сборник рассказов и несколько публицистических книг. Людмила Улицкая умеренно громыхнула в начале года романом "Лестница Якоба" — все про тех же диссидентов и плохую советскую власть. Выпускает книги из проекта "История Российского государства" Борис Акунин. Книги – большие, красивые, дорогие. Любопытно, что практически немедленно они переезжают из книжных магазинов на арбатские уцененные лотки. Хотя, посмотрим правде в глаза, туда очень скоро переезжает практически все. 

Порадовал Алексей Иванов с документальным травелогом "Вилы" — экскурсией по местам пугачевского бунта и гигантской эпопеей "Тобол". Последняя – своего рода вестерн XVII века с обилием криминальных героев. Написана, судя по всему, давно, но выход придерживался. За это время по книге успели снять сериал с Сергеем Гармашем и Дмитрием Назаровым в главных ролях. Премьера состоится в 2017 году на одном из российских телеканалов.

Теперь об "импортных" авторах.  Джоан Роулинг разочаровалась в написании детективов, вспомнила любимого миллионами героя и выпустила пьесу "Гарри Поттер и проклятое дитя". В ночь российской премьеры где-то даже были очереди. Это, как и премьера блокбастера "Фантастические твари" — впечатляющий камбэк. Напомним, что до недавних пор Джоан Роулинг искала себя в написании криминальных романов под псевдонимом Роберт Гэлбрейт, но читательскую любовь в этом амплуа  не особенно снискала. 

Стивен Кинг производит впечатление обезумевшего текст-процессора и в год выдает на-гора даже не одну, а две-три книги. Свежайшее поступление от короля ужасов – завершение криминальной трилогии о "мистере Мерседесе" "Пост сдал". Стало очевидно, что Кинг, как и его коллега Роулинг, в детективах все-таки не силен. А вот пугать и мистифицировать – умеет со всем удовольствием.  Как детектив текст – полный швах, а как страшилка – вполне себе годен.

Из серьезных произведений на русскоязычном книжном рынке появились два романа молодой, но очень много обещающей американской писательницы Мариши Пессл "Ночное кино" и "Некоторые вопросы теории катастроф". Пессл – барышня юная, но очень хорошо разбирается в кино и классической литературе. Это в эпоху торжествующих видеоблогеров – подкупает.

Издали прошлогоднего лауреата Букера Марлона Джеймса "Краткая история семи убийств" — небезынтересная гангстерская сага из ямайской жизни.

Перед самым новым годом появилась огромнейшая книжища "Маленькая жизнь" американской писательницы Ханьи Анагихары. Интеллектуальная общественность сравнивает "Маленькую жизнь" с романом "Щегол" Донны Тартт. То есть в меру интеллектуальных размышлений, в меру криминала и соленые словечки, обеспечивающие изданию рейтинг "18+". Впрочем, в книгоиздании этот рейтинг покупателей привлекает.  

Праздник кончился

Подведем итоги. Прошедший год в сфере литературы напоминал развеселый капустник в хосписе. Вот отыграли гармонисты, отшутил конферансье, раздали сувенирчики. И все – праздник ушел. А хоспис – остался. И состояние больных – не сказать, чтобы улучшилось. Скорее, усугубилось. 

Темы:
Новый год в Абхазии: итоги и события (114)

Главные темы