В Абхазии

"Марафон" в гору и первая пятерка: когда мне было семь

Информационному агентству Sputnik Абхазия исполнилось семь лет и корреспондент Бадри Есиава в своей авторской колонке делится воспоминаниями из детства, когда ему было примерно столько же, сколько сейчас агентству.
Подписывайтесь на Sputnik в Дзен

Ненавистная дорога и "якорь"

Семь лет – это небольшой отрезок в жизни человека, но при этом переходный из раннего детства в более ответственный и серьезный период. Я пошел в школу в шесть лет и спустя 24 дня стал на год старше.
Беззаботное детство, если это можно так назвать с учетом того, что война в Абхазии только закончилась, а проблем у людей стало множество, осталось в прошлом. Наступила пора обучения, долгих уроков без лишних телодвижений и болтовни, домашних заданий и ежедневных "марш-бросков" из дома в школу и обратно.
Дело в том, что тогда мы жили в гудаутском селе Дружба в дедовском доме, который расположен на возвышенности, откуда хорошо просматривается часть сухумского Нового района в ясную погоду, а сама Гудаута предстает, как на ладони. По ночам огни города сливаются со звездным небом в единую, нарисованную природой, картину, а днем можно бесконечно любоваться морскими просторами с одной стороны и заснеженными горными хребтами с другой.
Это место для меня было лучшим на земле, пока не пошел в школу. Я учился в гудаутской средней школе №2, до которой надо было добираться около пяти километров и примерно полтора километра из них по крутому подъему.
По утрам было намного проще – разогнался на спуске и через десять минут ты уже на трассе, но путь вверх после уроков был для меня настоящим испытанием. Я и так с детства не особо слыл поклонником физических нагрузок, а тут ежедневный марафон в любую погоду.
В Абхазии
Серьезные амбиции и недетские мечты: сотрудники Sputnik вспоминают свое семилетие
Больше всего ненавидел ходить по этой дороге в жару. Осилить тот подъем в такую погоду без привалов, кажется, ни разу так и не удалось. Естественно, в школу тогда меня водила мама, у которой не было времени выслушивать нытье сына, так как дома ее ждало еще много дел. Не редко она забирала у меня портфель и вместе с сумками тащила это все на себе, лишь бы скорее добраться домой.
Портфель. Солько раз мне хотелось его просто выбросить на обочину, наверное, не сосчитать. Он становился настоящим якорем, который прибивает к земле и не дает тронуться. Хотя, сейчас я понимаю, что в большей степени это все была лень, так как спустя полчаса после того, как добирался до пункта назначения, детское тело чудесным образом снова наполнялось силами, которые я был готов бесконечно тратить на любое развлечение.
Уже во втором классе мы переехали ближе к городу. От нового дома до школы было ровно два километра, но какие же они были скучные.
В Абхазии
Так же как все: как живут и работают сотрудники Sputnik Абхазия

Первая пятерка и шок

Начальные классы располагались в старом двухэтажном кирпичном здании с деревянными полами, лестницами и перекрытиями. Сейчас там гудаутская музыкальная школа и офис местного отделения Ассоциации инвалидов Отечественной войны народа Абхазии.
Это здание уже тогда дышало на ладан, а сейчас тем более, но оно все еще обитаемое. Именно в его стенах я получил свою первую пятерку в жизни, и весь день не мог в это поверить. Почему-то "отлично" повергло меня в шок.
Помню, в тот вечер не было света. Мы с мамой сидели у печи, видимо, сентябрь выдался холодным, не могу точно сказать, и я "прожужжал" ей все уши о своем успехе.

"Ну, получил ты пятерку и что в этом такого удивительного? Знаешь, сколько их у тебя еще будет?!", - пыталась охладить порывы моих чувств она, но это не особо помогло, и я все не затыкался.

Пятерку ту я получил на уроке труда. Наша классная Алла Арзаметовна Бения дала нам задание слепить из пластилина что-то на наше усмотрение. Я сделал из коричневого пластилина фигурку тираннозавра рекса, которого не раз видел в мультиках, но почему-то он у меня вышел с пластинами на спине, как у стегозавра. Получился некий гибрид вымерших миллионы лет назад существ, но, к счастью, учительница на это не обратила внимание. Хотя, думаю, палеонтологи меня за такую вольность точно не похвалили бы.
Алла Арзаметовна проходила вдоль рядов и останавливалась у каждой парты, внимательно разглядывая, что ученики представили на ее "суд". Вердикт - имеет ли право поделка занять свое место на полке в классе - она выносила без церемоний и объяснений причин своего решения. С каждым ее приближением к парте, где сидел я, у меня замирало дыхание, а сердце начиналось биться чаще, но какое же я тогда получил облегчение, когда она приняла мой "шедевр" и динозавр оказался на "пьедестале".
Утром следующего дня в школу я пришел раньше обычного. Не терпелось снова увидеть своего пластилинового "подопечного" на той полке. К счастью, он никуда за ночь не делся и был на том же месте.